язык:
научный журнал
РОССИЯ XXI

Все выпуски за 2003 г.

2003 №1
Современная российская действительность не создает настоящей событийности. То, что происходит у нас, есть ожидание уже случившегося. И с этой точки зрения главным событием 2002 г., как и предшествующих, следует считать крах СССР и крах коммунизма. На Западе утверждают, что коммунизм, как и фашизм, – два главных врага человечества, которые побеждены либерализмом. Эта ложь, которую бесспорно опровергают такие авторитеты, как Черчилль и Рузвельт, точно знавшие, что фашизм был разгромлен именно коммунизмом, уже "аукается ее авторам. Угробив коммунизм (растлив, но не победив) и приравняв его к фашизму, западная цивилизация потеряла свой последний шанс – необходимый для борьбы прогрессистского гуманизма с атакующим мракобесием идейно-мобилизационный ресурс. Главный ресурс в условиях конфликта цивилизаций, где силовое превосходство ничего не решает. Что же касается России, в ней произошла социальная гибридизация – сращивание худших черт советского социализма с худшими чертами криминального "будто бы капитализма". Запущен страшный процесс, который способен превратить российскую государственность в ничто. Большая часть СМИ в преддверии грядущих цивилизационных конфликтов работает на разложение армии, народа, общества, элиты, т.е. на смерть страны.

Глобальная трансформация и российский узел

Россия на обозначившемся переломе эпох переживает один из наиболее опасных для социального организма видов кризиса – кризис смысла. Что выражается в транзитности предлагаемых рецептов развития, непрочности социального контракта между властью и народом, неустойчивости положения государства в международном сообществе, наконец, в отсутствии «национальной корпорации» элит, объединяющей носителей этих смыслов. В статье анализируются предпосылки для создания российской системы стратегического анализа и планирования: описываются современные системы и методы прогнозирования будущего; социально-культурные основания современной глобальной ситуации; высказываются отдельные соображения, касающиеся нынешнего непростого внешнего и внутреннего положения России, а также перспектив ее развития. Особое внимание уделено феномену «нового класса» транснациональной элиты («четвертого сословия»), генетически связанного с интеллектуальным производством и формированием информационно-коммуникационной сферы, в частности. Стратегический союз этой социальной группы с мобильной частью «третьего сословия» предопределил характер доминирующих трендов, связанных с формированием геоэкономического универсума и становлением превентивной системы глобальной безопасности.
Чем ближе новые президентские выборы, тем активнее различные политические силы начинают апеллировать к консервативным ценностям и традициям, зачастую вкладывая в понятие "консерватизм" то содержание, которое им выгодно в данный момент. В каждую конкретную эпоху и в каждой конкретной стране это понятие наполняется новым смыслом. Нет «чистых» и «нечистых» консерваторов, поскольку сами критерии «консервативности» различны, и бывший революционер и ниспровергатель может, придя к власти, превратиться в охранителя и державника. Русский консерватизм не похож на европейский или американский. Он парадоксален и неповторим. Он впитал в себя национальные традиции и вместе с тем пытался и пытается (хотя и робко) ответить на вызовы времени. Хотя на первый взгляд сегодняшняя политическая ситуация кажется стабильной, на самом деле она таит в себе непредсказуемое развитие событий, подобно тому как Россия периода "консервативной стабилизации" Александра III уже несла в себе три революции, опрокинувшие династию. Поэтому консерватизм в чистом виде (т.е. просто сохранение существующего положения вещей) не имеет никаких шансов в России, как и консерватизм, зовущий вернуться в «светлое вчера». Сегодняшняя мода на консерватизм, с одной стороны, уже вызвала дискуссии в среде историков, социологов и политологов, что само по себе позитивно, но, с другой стороны превратило само понятие консерватизма в нечто неопределенно расплывчатое. Все это заставляет нас задуматься о том, как соотносится исторический опыт применения в России консервативной идеологии с проблемами современного консерватизма.

Положение населения в странах Центральной Азии

В статье анализируются две основные проблемы: динамика численности и этнонациональной структуры населения стран ЦА, а также его общий уровень и условия жизни. На основе массовых статистических материалов, в том числе всеобщих переписей и обследований жителей стран региона, раскрывается картина резкого сокращения численности и удельного веса славянского (европейского) населения и повышения доли титульного. Изучение динамики показателей рождаемости и фертильности позволяет сделать вывод о том, что в ближайшие годы произойдет дальнейшее снижение темпов роста численности населения во всех странах ЦА. В период глубокого экономического кризиса в 2–4 раза (а в Таджикистане – еще значительнее) снизилась реальная заработная плата рабочих и служащих, составляя не более нескольких десятков долларов. Даже и во второй половине 90-х годов, т.е. на протяжении восстановительного периода, она все еще оставалась на 20–40% (а в Таджикистане – даже на две трети) ниже максимального докризисного уровня. Представлены результаты изучения потребления домашними хозяйствами и движения розничного товарооборота, которое в целом сходно с изменением реальной заработной платы. Рассматриваются жилищные условия населения и основные элементы социальной инфраструктуры: здравоохранение и образование, положение которых в целом отражает динамику других составляющих уровня жизни, хотя и обнаруживает больший запас прочности. Однако качество образования и медицинского обслуживания населения в целом явно ухудшилось.

После науки: о приемах гуманитарной идеологии

Статья посвящена приемам и основополагающим мировоззренческим предпосылкам современных литературоведческих и культурно-исторических концепций. Претендуя на решение принципиальных вопросов гуманитарного знания, представители субъективистстких направлений делают своим основным оружием аргументы от идеологии и тем самым по-своему преодолевают установки позитивизма. Однако идеологически ориентированная гуманитаристика невольно оказывается союзницей постмодернистской эпистемологии. Исследовательский "эгоизм", потребительские сверхзадачи, противопоставленные коллективному опыту науки, завоевывают свободное интеллектуальное пространство. И теперь личное мнение или личная вера ученого, свобода его совести значат больше, чем реальность источникового сознания. Сравниваются два противоположных подхода к истории культуры, "консервативный" либерально-атеистический. И в первом и во втором случае авторы рассматриваемых концепций ссылаются на свою личную позицию как на важный научный факт и теоретическую модель. Странным образом противоположности дополняют друг друга: литературоведение, абсолютизирующее неизменное, и культурология, гипостазирующая становление без становящегося (процесс), оказывают в равной мере разрушительное и дезорганизующее воздействие на современную гуманитарную науку. Эти крайности нуждаются не столько в "примирении", сколько в диалектическом и творческом преодолении, обновляющем синтезе.

«Долгий мир» в Европе: союз монархов против революций (1815–1853 гг.)

В статье анализируются объективные и субъективные факторы, способствовавшие сохранению «долгого мира» в Европе в период с 1815 по 1853 г. Важное значение в данном случае имели не только решения Венского конгресса, но и умение правителей великих держав воплотить их в жизнь. Ведущая роль в поддержании европейской стабильности перед лицом двух главных угроз – революции и восточного вопроса – в конечном итоге принадлежала Александру I и Николаю I, ибо именно Россия после 1815 года являлась государством, обладавшим наибольшими возможностями для подавления деструктивных процессов в сфере международных отношений.
2003 №2
В чем состоит главный опыт иракско-американской войны? Основополагающими становятся не уровень военных угроз, не нефтяные последствия и не антиамериканизм, а то, что внутрь того "дома", куда мы стремились (так называемого западного сообщества), войти теперь невозможно, т.к. фактически назревает война между США и Европой.. В настоящее время существуют три потенциальных центра сил: Китай, Европа (если ей удастся объединиться) и ислам (если ему удастся объединиться). Россия уже не сверхдержава и не центр сил. В результате распада СССР произошел крах мирового порядка, уничтожен альтернативный западный проект – коммунизм, – носителем которого был СССР. Уничтожение коммунизма было триумфом антизападных сил, которые теперь могут заняться разрушением и либерализма, и США под знаменем глобализма. Глобализм ликвидирует национальные суверенитеты и станет могильщиком европейской культуры. Хозяин глобализации – большой политический постмодерн: сначала власть скрытого мракобесия, а затем новый тип цивилизации – антицивилизация. От глобализации, может быть, выиграет ислам, а Россия в ней рухнет. Надо или иметь союзником ислам и бросать вызов Западу, или воевать с исламом и искать союзников на Западе. Война в Ираке – это способ, хоть и неадекватный, заткнуть дыры, через которые Восток проникает в Запад. Западному проекту нужны альтернативы, устремленные в будущее, иначе мир сгорит в ядерной войне или сгниет.
Экономическая наука, пришедшая на смену «политэкономии развитого социализма», оказалась не намного ближе к реальной жизни реальных россиян в заводских цехах, в учреждениях, в больницах и поликлиниках (где так называемую «страховую медицину» приходится оплачивать по второму разу – в карман врачу, медсестре, больничному привратнику). Но экономисты предпочитают грубой реальности «официальные данные» (по которым на выборах у нас кандидаты - сплошь беднота), усредненные показатели и абстракции типа «рыночных реформ». Соответственно, повседневная экономика развивается сама по себе, а наука – сама по себе. Она не может дать ответ на простые вопросы, которые ставит перед человеком жизнь. Проблема в том, что в реальной жизни экономика неотделима от политики, то есть от волевых решений, принимаемых властными структурами в интересах определенных лиц, организаций и социальных групп. Авторы статьи показывают, что и нищета российского образования – следствие не какого-то абстрактного «недофинансирования» или «бюджетного дефицита», а сознательной политики, направленной на поддержку одних общественных групп за счет других, менее привилегированных. Например, за счет учителей.

Десять американских мифов о России

Американские представления о постсоветской России в последние десять лет изменялись от одной крайности к другой: от энтузиазма по поводу возможности ее мгновенной трансформации до пессимизма в отношении страны, которая не способна изменяться; от либерально-демократического универсалистского видения проблемы до прямого поношения самобытной незападной культуры; от оптимизма в отношении достижения высокого уровня международного сотрудничества до преувеличенных страхов перед российской оппозицией американской политике, а затем вновь к состоянию, близкому к эйфории по поводу союза против терроризма. С тем, чтобы преодолеть эти маятниковые колебания и стабилизировать американо-российские отношения, американцам необходимо избавиться от телеологических пророчеств российского будущего, а России следует избегать шагов, которые могут усилить негативные американские стереотипы.

"Долгий мир" в Европе: союз монархов против революции (1815–1853 гг.)

Эта часть статьи (продолжение предыдущей) охватывает период от 1833 г. до кануна Крымской войны. В отличие от многих историков автор рассматривает международные процессы в этот период как противоречивые и нелинейные. Он считает, что для европейского мира не было ничего рокового в цепочке событий, произошедших в 30-х и 40-х гг. XIX века. Ни восточные кризисы, ни революции на континенте не спровоцировали всеобщую войну, в то время как относительно второстепенный спор о "святых местах" в начале 1850-х гг. неожиданно вылился в большой европейский пожар. С точки зрения автора такое развитие событий скорее можно назвать загадкой истории, нежели логическим следствием предшествующих обстоятельств.

Метаморфозы и судьбы некоторых национальных идей в XIX столетии

Есть нечто общее в метаморфозах и судьбах национальных идей крупных государств в XIX веке. Германская национальная идея как идея государственного национального объединения сложилась в годы освободительных войн против Наполеона 1813–1814 гг. И хотя она формировалась параллельно с развитием либерализма, и национальное единство осмысливалось как необходимое условие свободы, эпоха наполеоновской оккупации германских земель наложила на нее свой отпечаток: в германской национальной идее был изначально заложен «образ врага». С течением времени она приняла форму имперского шовинизма. Искаженная до неузнаваемости, в годы гитлеровской диктатуры германская национальная идея стала составной частью идеологии мирового господства и массового уничтожения. Для России и русских в XIX в. проблемы борьбы за независимость и национальное единство уже не существовало, однако поиски русской национальной идентичности составили важную часть идейных исканий на протяжении всего XIX в. Но если в первой половине столетия в дискуссиях западников и славянофилов речь шла главным образом о самостоятельности и самобытности русской культуры, то к концу столетия понимание национальной идентичности существенно изменилось, и особое развитие в России получили националистические идеи, с критикой которых выступил религиозный философ и поэт Владимир Соловьев. Истинная самобытность России, утверждал Соловьев, не может быть достигнута путем обособления от Запада, необходимо проникновение началами общечеловеческой христианской культуры и критическое отношение к своей общественной действительности. И только тогда можно принять деятельное и самостоятельное участие во всемирном ходе истории.

Как российские социал-демократы отмечали свой четвертьвековой юбилей

80 лет назад российская социал-демократия, отмечая свой 25-летний юбилей, сделала первый шаг по пути мифологизации не только собственной, но и российской истории конца XIX – начала ХХ вв. Оба ее радикальных крыла – большевики и меньшевики, стоявшие некогда у истоков единой Российской социал-демократической партии, оформившись в самостоятельные партии попытались прежде всего очистить свои ряды от центристов и правых, и, обвинив друг друга в предательстве интересов рабочего класса и мировой революции, приписать именно себе особую роль в борьбе за социалистическое будущее России. Однако это не удалось никому из них. Ни РКП(б), хотя она была правящей партией, в руках которой находились государственные пропагандистские и карающие органы. Ни РСДРП, которая ушла в подполье, продолжив в новых условиях борьбу не только против крайностей большевизма, но и вероотступничества в собственных рядах, окончательно отказавшись тем самым от объединения в своих рядах всех тех течений российской социал-демократии, что выступали за проведение широко понимаемых демократических преобразований в стране, возможных, по их мнению, лишь после свержения большевистской диктатуры. Словом, первый юбилей российской социал-демократии оказался сорванным. Он показал, что объективным может быть лишь тот подход в раскрытии как ее истории, так и истории страны, который не будет заниматься перетягиванием каната, не будет переписывать собственных неудобных страниц в угоду временно господствующим представлениям.
Как уже сказывается и еще может сказаться в XXI в. наследие империй, рухнувших в ХХ в.? В чем проявляется разрыв многих прежних связей в мире и как может пойти установление новых? Как идет борьба бывших колониальных и зависимых стран за свое самоутверждение во всех сферах, от политических и культурных до военно-стратегических, вплоть до овладения самым современным оружием? На каких новых идейных течениях основываются эти стремления к самоутверждению? В каких формах выражается ностальгия по имперскому прошлому в бывших метрополиях? Каковы возможности к сотрудничеству между бывшими метрополиями и бывшими колониями? Вряд ли кто-либо может сейчас дать ответ на все эти вопросы. Но автор их ставит, настаивает на том, что они заслуживают самого пристального внимания, и высказывает свои соображения.
2003 №3

Распутывая переплетающиеся национализмы

В годы после окончания холодной войны Украина ведет борьбу не только за свою политическую независимость, но за саму свою идентичность. Впрочем, составляющие украинской идентичности берут свои начала от несоизмеримых традиций: западничества и славянофильства. С другой стороны, политическая независимость для Украины является в основном формальностью, поскольку в экономическом и военном отношениях она оказывается в зависимости либо от России, либо от ЕС и НАТО. В настоящей статье утверждается, что Украине следовало бы использовать свои связи с Западом, чтобы стать мостом между западным и восточным образами жизни в рамках славянской и православной федерации, целью которой является единство народов, однако единство, неравное поглощению. Альтернативой этому пути оказывается экономическая эксплуатация православной и славянской культуры Украины, осуществляемая западными державами.

Украина, Россия и славянство (дискуссия)

В статье подвергается сомнению способность Украины к подлинной, а не фиктивной независимости. Формирование украинской нации и Украины как национального организма осуществлялось на принципе противопоставления всему русскому, в силу чего украинская идеология изначально имеет антироссийский характер. Это обстоятельство, господство буржуазных отношений, отсутствие экономических предпосылок к самостоятельности, а также тот факт, что в настоящее время Россия не является самостоятельным полюсом силы и встраивается в западный мир с его системой ценностей, не оставляет для Украины альтернативного пути и толкает ее в орбиту Запада.

Украина, Россия и славянство (дискуссия)

Украина занимает пограничное положение между Европой и Россией. Геополитическое положение определяло ее историческое развитие и является важнейшим фактором, формирующим современный внешнеполитический курс. Не являясь независимым государством до конца XX в, Украина была ареной геополитической борьбы между Россией и европейскими державами: Польшей, Австрией и Германией. После провозглашения независимости в 1991 г. Украина стала перед выбором пути: Европа или Россия? Эта дилемма не решена до конца и в настоящее время. В статье сделана попытка показать, что выбор в пользу интеграции с Россией отвечает национальным интересам Украины, и, напротив, выбор в пользу ЕС является губительным для государственного суверенитета и национальной идентичности Украины.

Украина, Россия и славянство (дискуссия)

В настоящее время Украина оказалась на линии «цивилизационного разлома» между Востоком и Западом, Европой и Россией. Не только экономическая слабость России, но и отсутствие у нее какой-либо универсальной культурно-цивилизационной идеи в ближайшем будущем может стать одним из основных факторов ориентации Украины и других европейских государств постсоветского пространства на Европейский союз. В этих условиях отстоять свою «особую идентичность» и национально-культурную самобытность в рамках «третьего пути» или нового «движения неприсоединения» Украине будет чрезвычайно сложно.

Украина, Россия и славянство (дискуссия)

Нельзя заставить Украину делать выбор между бездуховным Западом и духовным Востоком. Идеализации православной духовной культуры нет сегодня ни в России, ни на Украине. И еще труднее ее найти в царском прошлом. Вместо этого Украина должна реконструировать свою демократическую независимую культуру, основанную на собственных традициях казацкой автономии, Магдебургского права, оппозиции самодержавному централизму, православной автокефалии и христианской и народнической социальной морали. Отчасти успех России в преобразовании из деспотической империи в демократическое государство зависит от достижений Украины на этом пути.

Украина, Россия и славянство (дискуссия)

В период наступающей глобализации национальная идентификация оказывается проблемой. Как можно говорить о строительстве собственной украинской цивилизации в эпоху, когда само явление цивилизации под сомнением? Чем может быть и что должно делать предполагаемое национальное государство в таком новом мире? Усилить «многовекторность» политики или стать своего рода мостом между Западом и Востоком? Но готова ли Украина к испытаниям на прочность, которые предъявляются к такому мосту? Автор уверен, что нет. Сила и России и Украины связана с творческой мощью освоенного поликультурного синтеза. Но в этом и слабость, т.к. плотно объединить такое общество может либо общий идеал, либо общий враг.

Столетие выбора: российская государственная идеология XVII века

Статья посвящена рассмотрению проблем развития государственной идеологии в XVII веке – последнем столетии существования Московского царства. Череда бурных событий, начатых Смутным временем, поставила перед государством и народом целый ряд сложных вопросов, от решения которых зависел весь дальнейший ход исторического развития России. Подобно многим другим державам, Российскому царству предстояло переосмыслить систему взаимоотношений между царем и народом и определиться в вопросе о том, какой должна быть власть: выборной или наследственной, ограниченной или абсолютной. Особую остроту получили взаимоотношения государства и церкви, преломившиеся в дальнейшей эволюции теорий «Москва – Третий Рим» и «Москва – Новый Иерусалим». Одним из коренных вопросов, стоявших перед российским обществом, была проблема отношения к возможности реформирования. Нелегкое, сопряженное с социальными взрывами и конфликтами, решение всех этих вопросов сделали XVII век в российской истории «столетием выбора».

Источниковедение культуры в контексте развития исторической науки

Статья посвящена источниковедению культуры, новому и логически необходимому направлению современной исторической науки. Автор определяет границы метода, обоснованного недавно (Каравашкин А.В., Юрганов А.Л. Опыт исторической феноменологии. Трудный путь к очевидности. М., 2003). Принципы источниковедения культуры сопоставляются с методологическими установками французской исторической Школы «Анналов» и российского позитивизма. По мнению автора, ни одно из вышеперечисленных направлений не преодолело недостатки новейшей герменевтики. Последняя сосредоточивалась на проблеме бессознательного, исследовала коллективную психологию, но была зачастую равнодушна к пониманию источников. Предметом источниковедения культуры становится авторское присутствие в тексте, реальность авторского сознания и опыт прямых высказываний. Изучение явного сознания, непосредственной рефлексии субъектов исторического процесса впервые обретает свой специфичный метод.
1943 год явился годом перелома во Второй мировой войне. Государства фашистского блока утратили шансы на победу. На советско-германском фронте каток войны повернул с востока на запад. Ключевым событием стала Курская битва (5.04.43 г.–23.08.43 г.). О битве на Орловско-Курской дуге и ее последствиях написаны горы книг. Но, как правило, они освещают только военную сторону дела. Цель настоящей статьи – показать взаимосвязь нашей стратегии и политики в году, ставшем переломным, показать, как стратегические успехи Красной Армии на полях сражений (Курск, Днепр, Правобережная Украина) переплавлялись в политические победы (Тегеран) и как это изменило облик армии и облик СССР в мире.

Словацкое национальное восстание 1944 г. в военно-политических планах СССР

В статье обозначены методологические подходы к исследованию проблемы, показано отношение СССР к Словацкому национальному восстанию в период его подготовки и конкретная помощь повстанцам во время их двухмесячной борьбы против оккупирующих Словакию сил вермахта. Понимание мотивов, которыми руководствовалась Москва, принимая те или иные решения, возможно лишь при рассмотрении их в контексте отношений внутри антигитлеровской коалиции в тот период, советско-чехословацких отношений того времени, военной стратегии СССР и его политических планов в регионе Центральной и Восточной Европы. Уяснив еще во время подготовки восстания, что оно не противоречит национально-государственным интересам Советского Союза, что в его организации активно участвуют коммунисты, что в нем заинтересовано чехословацкое эмигрантское правительство, советское руководство и лично И.В.Сталин приняли принципиальное решение о поддержке восстания. Союзники СССР по антигитлеровской коалиции не собирались оказывать повстанцам действенной помощи, считая это делом СССР, в зоне военных действий которого находилась Словакия. Советское военное командование с одобрения Сталина изменило военные планы Красной Армии, чтобы вступить во взаимодействие с восставшими частями словацкой армии и партизанами. СССР оказывал повстанцам посильную помощь оружием и боеприпасами, хотя полностью их заявки в силу разных причин удовлетворены не были.
Рецензии «народного эксперта Авесхана Македонского» появились в российских СМИ, связанных с образованием, во второй половине 90-х годов. Именно в это время провозглашенная Министерством образования РФ так называемая «вариативность» начинает приносить конкретные плоды, и в школу приходят такие учебники, которые просто невозможно рецензировать всерьез. Можно либо плакать, либо смеяться. Авесхан Македонский предпочитает второе (хотя это, конечно, смех сквозь слезы). А само его появление на свет связано с учебником А.П.Богданова «История России до петровских времен» (М, Дрофа, 1996). В этом учебнике школьникам предлагалась для изучения переписка никогда не существовавших «русских князей» Асана и Авесхана… с Александром Македонским. И таких учебников с 1996 года вышло немало. Они исправно получали гриф «рекомендовано Министерством образования». Каждый раз, когда министра на пресс-конференциях просят прокомментировать очередное «открытие» из очередного учебника, например, «любая пчела может стать трутнем», «мусульмане – язычники», «Древняя Греция была единым государством со столицей в Афинах», и т.д., и т.п., он объясняет, что виноваты неквалифицированные эксперты, недобросовестные авторы, издатели, кто угодно, только не он и не его чиновники. Хотя «рекомендует» или «допускает» именно министерство. Вопрос в том, почему оно рекомендует заведомую ахинею. Возможны два варианта ответа: 1. из-за невежества и профессиональной непригодности; 2. умышленно. Новая публикация Авесхана Македонского содержит ценную информацию для правильного ответа на поставленный вопрос.
2003 №4

Кто есть кто? Происхождение и судьба народов в свете «фольклорной этнологии»

Представления о «своем» и «чужом» народе, отразившиеся в народных этиологических легендах, наглядно демонстрируют наиболее универсальные мотивы, присущие фольклорному образу «чужого» этноса. Это верования о «первичности» своего этноса, его изначальной «правильности», о «нечеловеческой» природе чужих, об их «звериной» сущности или об их связи с потусторонним миром. При этом базовой в системе «фольклорной этнологии» была и остается идея этноцентризма, при которой положительная оценка «своих» и негативная оценка «чужих» часто дается в категориях мифологического мышления. Яркой особенностью народных нарративов на темы этнической идентификации является не только их устойчивость (статья построена на материале разных временных пластов – от XIX в. до наших дней), но и органичная связь с «всемирной историей» в ее фольклорной интерпретации, объединяющей и сотворение мира, и события Ветхого и Нового Заветов, и мифологизированные исторические факты.

Источниковедение культуры в контексте развития исторической науки (окончание)

В заключительном разделе статьи речь идет об аксиоматических основаниях новой беспредпосылочной герменевтики исторических источников. Особенности предложенного метода становятся понятными при сопоставлении его аксиоматики с теоретическими положениями Ф. Шлейермахера, В. Дильтея, А.С. Лаппо-Данилевского, Г.-Г. Гадамера и др. Предпосылки реконструкции первоначального смысла источников могут быть только общеметодологическими, но сама реконструкция не должна содержать ответов и не должна предвосхищать выводов конкретного исследования. Встреча с “чужим” сознанием всегда неожиданна. Кроме того, источниковедение культуры основывается на принципе дополнительности и не исключает творческого взаимодействия с другими методами, не ставит под сомнение саму возможность междисциплинарного синтеза.

Целое культуры как предпосылка «беспредпосылочной герменевтики»

В отзыве рассматривается проблема соотношения понимания человека иной культуры с пониманием этой культуры как целого. А.Л.Юрганов, по мнению автора отзыва, корректно выявляет изъяны в позициях своих предшественников, вполне оправданно критикует ряд подходов к проблеме признания чужой одушевленности. Автор отзыва помещает проблемы источниковедения культуры в широкий историографический контекст. В историческом познании мы стремимся пробиться от “материальных, объективных обнаружений” - исторических источников к культурным механизмам. М.Ф. Румянцева обращается к теоретическому наследию А.С. Лаппо-Данилевского и рассматривает его вклад в отечественную теорию исторического познания и культурно-исторических исследований.

История ментальностей: между бессознательным и культурой

Автор развернутой рецензии на статью А.Л. Юрганова рассматривает перспективы развития современной гуманитаристики и, в частности, исторической науки. М.Р. Майзульс уверен в том, что противопоставление двух направлений современной истории в сфере изучения культурных практик — исторической антропологии и исторической феноменологии — малоплодотворно. Единственный выход из сложившейся методологической коллизии — примирение двух точек зрения. История ментальностей и новая практика изучения прямых высказываний должны в будущем сосуществовать. В рецензии рассматриваются фундаментальные познавательные предпосылки такого заметного явления новоевропейской науки как Школа “Анналов”.

Необратимость источниковой реальности

В реплике А.В. Каравашкин от своего лица подводит предварительный итог дискуссии. Автор считает, что очевидная разница позиций, отличающая участников полемики, не перечеркивает и заметной общности взглядов. В первую очередь это касается признания историко-феноменологического подхода, который лишь сейчас оформился как вполне самостоятельный научный метод. О перспективах исторической феноменологии можно будет говорить, лишь учитывая широкий историографический контекст Нового времени. Автор отзыва обращает внимание на такую актуальную проблему как соотношение структурно-семиотического метода и “беспредпосылочной герменевтики”, которую сторонники исторической феноменологии рассматривают как важнейшую составляющую источниковедения культуры. В отзыве содержатся и возражения некоторым оппонентам А.Л. Юрганова.

Источниковедение культуры в контексте развития исторической науки (дискуссия)

Статья А.Л.Юрганова – весьма интересное явление современной российской историографии. В то же время эта работа свидетельствует об особых трудностях, которые возникают у историков в связи с определением самого предмета истории культуры России. Кроме того, в статье затронут целый спектр общетеоретических положений большой важности. Ряд тезисов и суждений автора представляются, тем не менее, далеко не бесспорными. Это касается оценки историографической ситуации на Западе. Само понимание соотношения “сознательного” – “бессознательного” лишено привычной для российских исследователей жесткой определенности. Вместе с тем следует приветствовать то, что А.Л. Юрганов стремится к обновлению норм и правил академической работы.

Источниковедение культуры в контексте развития исторической науки (дискуссия)

И.Н. Ионов обращает внимание на актуальность обсуждаемой статьи, ее безусловную эвристическую ценность. Вместе с тем, по мнению автора отзыва, в рецензируемой работе феноменологический подход только постулируется и при этом не выражено отношение историка к широкому кругу современных вариантов феноменологии. Феноменологический подход к истории не сводится только к “беспредпосылочной герменевтике” текста. Необходимо иметь в виду герменевтику способов восприятия историка в связи с ценностными ориентирами исторической памяти общества.

О роли императива безопасности в российской истории

В статье рассматривается едва ли не самый главный императив, определявший цели, методы и содержание внешней политики России на протяжении всей ее истории, – императив безопасности в традиционном смысле слова. Автор утверждает, что для Киевской Руси, Московии и, в меньшей степени, для Российской империи, геополитическая экспансия являлась вынужденным ответом на исходившие извне многочисленные угрозы самому существованию государства. Такой способ решения проблемы выживания сочетался с дипломатическими стратегиями, направленными на защиту национальных интересов России путем полноценного участия ее в системе международных отношений в Европе и Азии. Имперский механизм снабдил самодержавную власть наиболее эффективными материальными и моральными средствами реализации этих интересов во внешнеполитической сфере.

Россия и Европейский союз: политические проблемы расширения и пути их решения

В статье сформулированы конкретные предложения, с которыми Россия могла бы выступить в ответ на расширение ЕС на восток. Автор полагает, что нашей внешней политике на европейском направлении следует быть более активной. Москва должна инициировать подписание ряда документов, которые бы регулировали отношения России и ЕС после расширения, и как ключевой документ – новый, более равноправный и глубокий договор о партнерстве и сотрудничестве с формулировками ясных перспектив и целей российско-европейского взаимодействия. При этом России следует исходить из того, что при всем желании и культурно-цивилизационной близости ей все же не суждено в обозримой перспективе стать членом Европейского Союза. Поэтому наиболее выгодной моделью отношений с ЕС является модель ЕС–США, где Россия может стать третьим равноправным игроком (разумеется, при условии выхода из нынешнего социально-экономического кризиса). Наши отношения с ЕС должны быть похожи на отношения двух купцов-соотечественников: ценности общие, но интересы конкурентные. ЕС выгоднее иметь на восточной границе преуспевающую и сильную Россию, чем "серую зону" нестабильности. Ведь если российское государство вдруг исчезнет, то непонятно, как и с кем на его территории европейцы будут взаимодействовать.

Неизвестный Кеннан. Заметки о морфологии мышления дипломата

На основе малоизученных фрагментов эпистолярного наследия выдающегося американского дипломата и историка Джорджа Кеннана, а также ряда других материалов, в статье прослеживается эволюция восприятия этой незаурядной личностью сложных перипетий международной политики начиная с предвоенного кризиса 30-х гг. и кончая первыми признаками сближения между двумя сверхдержавами послевоенного мира в конце 50-х гг., насыщенных драматическими событиями и близостью военной конфронтации двух блоков. Непримиримый противник сталинизма и автор доктрины «сдерживания» коммунизма посредством критического переосмысления опыта «холодной войны» и собственного отношения к причинам ее возникновения и последствиям, Кеннан приходит к мысли о неоправданности и непродуктивности вывода о том, что всеобщая безопасность зиждется на избыточной враждебности к Советскому Союзу и сохранении гонки атомных вооружений. Интеллектуальная биография Джорджа Кеннана – пример неокончательности любых суждений о генезисе «холодной войны», научной несостоятельности рассмотрения ее вне исторического контекста, без учета всех для той или иной страны внутренних и международных факторов.
2003 №5
Вопреки мнению, широко обсуждаемому в прессе, о том, что сегодняшнее обострение нестабильности в России сводится лишь к активной роли "кремлевских администраторов" и некоторых представителей государственных компаний, выстраивающих многоходовые комбинации для реализации своих целей, автор считает, что во многом это обострение – проекция разыгрывающихся в мире противоречий на Россию. Участники российского конфликта лишь фигуры в Большой шахматной игре. Особенность ситуации в мире – образование сильной коалиции, в которую входят противники Буша в Европе, исламском мире и дальней Азии. Эта коалиция объединилась с противниками Буша в Америке. На смену антиамериканским настроениям вообще приходит тенденция к выбору среди американских политических проектов мирового устройства такого, который устроил бы противников Буша. Этот проект – глобализация, власть транснациональных элит, размывание национальных государств. (За глобализацию выступает и ислам, выдвигающий свой, якобы "особый", ее проект). Цель и итог деятельности коалиции – слом проекта Модерн, проекта развития и становления каждого государства. Антибушевские силы велики, у них серьезная поддержка в России. Нити сегодняшней российской ситуации тянутся к элитам, участвующим в этом всемирном процессе. Цель российского конфликта – запуск нестабильности. Создание парламентской республики в России вполне может заинтересовать антибушевский альянс. Путин, который не пошел против Буша, альянсу не нужен.

Социокосмос, или мир по обе стороны исторического Big Bang'a

В основе нынешней глобальной ситуации лежат фундаментальные, цивилизационные причины. Движение истории – смена ключевых ситуаций, имеющая внутренний смысл и целеполагание: расширение пространства человеческой свободы. Центральная революция мировой истории – переход от традиционных (языческих) систем к монотеизму, высшим выражением которого стало христианское мировоззрение, породившее богатство современной цивилизации. Христианское мировоззрение прописало себя в историческом тексте несколькими культурными версиями, доминирующей из которых на планете стала протестантская, на основе которой, в сущности, был сформирован современный мир и его североатлантический центр. ХХ век ознаменовался социокультурной революцией, выдвинувшей иную версию прочтения цивилизационного текста. Секуляризация, выступив как надконфессиональная форма христианского мировоззрения, создала культурную оболочку глобальных пропорций, вместившую в себя не только Ойкумену, но и планетарный Варваристан. Новый век характеризуется как полнотой географической (коммуникационной) просторности – нашедшей свое выражение в глобализации, так и высвобождением социально активной личности из-под господства авторитарных структур, выражением чего стала индивидуация – предельное состояние земной человеческой свободы. В итоге на планете параллельно ее административно-политической ипостаси выстраивается социальная конструкция глобальных пропорций, объединяющая трансграничные организованности – деятельную и динамичную среду Нового мира.

Постсоветское Закавказье в российско-турецких отношениях

В статье анализируются глобальные и региональные факторы, обуславливавшие, с одной стороны, политику постсоветской России и Турции в Закавказье, с другой стороны, специфический характер реакции новообразованных государств на внешнее воздействие. Автор отмечает, что стратегия Москвы по отношению к Южному Кавказу эволюционировала от почти полной пассивности к осознанию своих геополитических (национальных) интересов в этом регионе, что соответствующим образом отразилось на конкретных действиях кремлевского руководства. Эволюция турецкой политики в определенном смысле шла в обратном направлении: от эйфории по поводу появившейся возможности заполнить собой образовавшийся «закавказский вакуум» к трезвой оценке перспектив противостояния растущему политическому и экономическому влиянию России. В результате сформировались общие контуры компромисса, в рамках которого становится реальным конструктивное партнерство Москвы и Анкары на Кавказе в настоящем и будущем.

Древнерусский человек перед лицом смерти (окончание следует)

Автор статьи предпринимает попытку реконструировать базовые элементы мифологии смерти, существовавшей в Московском государстве XV – XVII вв., и отвечает на ряд вопросов, которые обычно остаются вне поля зрения историков. Чем была смерть в культуре Средневековой Руси? Как объясняли ее причины и сроки прихода? Как древнерусский человек представлял себе переход в мир иной и загробное бытие души? Как он готовился к расставанию с земной юдолью? Как, в представлении средневекового человека, соотносился «частный» суд мытарств, ожидающий душу умершего сразу же за гробом, и Страшный суд, который уготован всему человечеству в конце времен? В Средние века мир мертвых и мир живых не были наглухо закрыты друг от друга. Души умерших могли являться живым, чтобы просить их о заступничестве, а живые не теряли надежду помочь своим умершим и верили в свою силу влиять на их загробную участь. В течение большей части русского Средневековья страх смерти и посмертного суда заглушался напряженным ожиданием последних времен, пришествия Антихриста и Страшного суда. Во второй половине XVII в. происходит постепенная смена эсхатологических моделей. Образ смерти становится все более устрашающим, в искусстве и церковной проповеди настойчиво утверждается мысль о тленности человеческой плоти и ужасе расставания человека с привычным ему миром. Происходит «индивидуализация смерти». Представления о смерти и загробном мире рассматриваются автором в контексте воззрений древнерусского человека на устройство Вселенной, человеческую природу и Божий промысел как движущую силу истории.

Две открытки, три года молчания и письма, хранимые всю жизнь

Статья построена на подлинных архивных документах и снабжена комментарием, имеющим характер чрезвычайно бережного отношения к авторам писем – Церетели, Бургиной и Николаевскому. Анна Михайловна Бургина эмигрировала из большевистской России в 1922 г., была помощницей Бориса Ивановича Николаевского – видного деятеля российской социал-демократии, исследователя отечественной и европейской политической истории, основателя партийного архива РСДРП, знатока, собирателя и публикатора архивных документов. В конце 1923 г. Николаевский отправил Бургину в Париж, боясь, что шедшие на ее берлинский адрес нелегальные письма от членов Бюро ЦК ушедшей на родине в подполье меньшевистской партии, как-то могут сказаться на судьбе ее родных. По его просьбе известный российский политик и общественный деятель Ираклий Георгиевич Церетели взял ее к себе секретарем. С конца 30-х гг. она была бессменным ассистентом Николаевского. Так уж получилось, что их архивное наследие разбросано по многим зарубежным и отечественным архивам в Москве, Санкт-Петербурге, Тбилиси, Париже, Амстердаме, Вене, Нью-Йорке, Стэнфорде, Иерусалиме. Только сейчас, когда, наконец, появилась возможность собрать их воедино, раскрываются нам неизвестные раньше страницы их жизни.

Преодоление прошлого: споры о тоталитаризме в Германии, Италии и России

В статье обобщаются итоги дискуссионных споров о тоталитаризме в Германии, Италии и СССР в историографии последних десятилетий, попыток провести ревизию истории. Особое внимание уделено работам западных специалистов, прежде всего немецких и итальянских историков, разработавших новые подходы в изучении фашизма и нацизма. Рассматриваются концепции историков-ревизионистов Эрнста Нольте, Ренцо де Феличе и др., ответ на них современных историков разных направлений. Дается краткая характеристика изучения тоталитаризма в отечественной исторической науке. Отражены споры о возможностях сопоставления существовавших в трех странах тоталитарных режимов. Делается вывод о необходимости продолжения полноценной дискуссии о преодолении тупиков прошлого и избавления общества от увечий антигуманного ХХ века.

Непопулярный наставник и его верный ученик. Переписка В.Герье и В.Розанова

Представлена переписка между профессором Московского университета Владимиром Ивановичем Герье с его студентом Василием Васильевичем Розановым за тридцатилетний период (1886–1916). Далеко не заурядная личность В.И.Герье сейчас незаслуженно забыта, хотя его вклад в науку никто не может отрицать. Он блестящий автор монографий из истории Древнего Рима, средневековья, и Нового времени, которые до сих пор не устарели и читаются с незатухающим интересом. Герье – видный деятель на общественном и учебном поприще (организатор Высших женских курсов). В.В.Розанов более известен в истории литературы и философии конца XIX–начала ХХ вв. Это один из лидеров «нового религиозного сознания», учредитель нового жанра в литературе («опавшие листья»), который имел большое влияние на русских писателей. Сейчас книги Розанова широко переиздаются, ведется большая исследовательская работа над его творческим наследием. Актуальность переписки очевидна: на примере взаимоотношений преданного ученика и отзывчивого университетского наставника показана возможность духовной общности между людьми разных возрастов и положений.
2003 №6
Объединение олигархов и коммунистов не может родить какой-то новой осмысленной стратегии, поскольку и те и другие идеологически бесплодны. Опасность этого объединения, прежде всего, в том, что оно водружает на знамя деструктивные антигосударственные идеи. Уже в 1996 г. КПРФ пыталась денонсировать Беловежские соглашения, поставив под сомнение с точки зрения правовой легитимности Россию как правопреемника СССР. Распад СССР произошел вследствие конституционного конфедерализма (права наций на самоопределение), когда унитаристская диктатура перестала сдерживать беса конфедерализации. Сейчас и олигархи, и коммунисты, по сути, требуют для России конфедерализма. Механизм – превращение страны в парламентскую республику. В парламентскую модель немедленно будет внедрен конфедерализм и сепаратизм. Нынешние псевдоолигархи не имеют никакого отношения к реальной олигархии, которая понимает хотя бы "шкурную" цену власти, понимает, что государство для них – это статусная капитализация. Без адекватной государственной инфраструктуры никакие миллиардные состояния не защищены. Власть купить нельзя, ее надо завоевать. Сейчас страна измучена ожиданием, отчаянием и надеждой. Видимость застоя – это процессы, ушедшие на глубину, которые обязательно взорвутся новой энергией.

Арест Ходорковского есть нечто прямо противоположное тому, что декларируется

Соблюдение законности невозможно вне глубокой, нерепрессивной открытости. Репрессии способны похоронить в обществе всякую веру в правовое наказание. То, что сейчас происходит, — это пародия на 37-й год, которая несет в себе чистое разрушение, это джинн хаоса, выпущенный из бутылки. Этот хаос будет поглощать тех, кто его выпускает на волю. Развязанный процесс — это процесс передела собственности. В России не переломлен регресс, идет демодернизация. Нужна идеология, позволяющая выстроить отношения в элите и обществе.

Шаги командора: от континентализма к мессианскому империализму янки

Главной темой статьи является экспансия американской нации в западном направлении после Американской революции 1775–1783 гг. и сформулированные в разное время во второй половине XIX в. идеи, определяющие место США в мире, и направление, которым ей надлежит следовать с тем, чтобы выполнить историческое предназначение – осуществлять лидирующую роль в мире. Сторонники этих идей рассматривали экспансию США как подлинную революцию в мировой политике. Они решительно высказались в том смысле, что фактор границы (фронтир) не только предопределил движение Соединенных Штатов за пределы их географических границ, но и содействовал формированию национального характера американцев, судьбу всей страны. Согласно выработанным общим взглядам американцам следовало вести себя наступательно, создавая империю. В бизнесе и в коммерции они призваны подчинить своему влиянию другие континенты. Перед ними стоит историческая миссия добиться распространения «американской системы» по всему миру. Экспансия, согласно всем этим теориям, была абсолютно естественным движением, в котором были одинаково заинтересованы как сами американцы, так и другие народы, которым она несла ценности американской демократии.
Во второй части статьи автор продолжает исследование средневековой русской эсхатологии и пытается дать ответ на несколько взаимосвязанных вопросов. Как средневековый человек представлял себе устройство и географию загробного мира? Как изменились эти представления в XII – XVII вв.? С первых веков христианства церковные писатели задавались вопросом: где пребывают души умерших с момента разлучения с телом и вплоть до Страшного суда, который последует в конце времен. Чтобы ответить на этот вопрос, было разработано учение о «частном» загробном суде, на котором души умерших распределялись в ожидании окончательного воздаяния между раем и адом. В итоге в сознании верующих появился не один, а два суда, функции и смысл которых зачастую было трудно разделить. В течение большей части русского Средневековья страх смерти и посмертного суда заглушался в сознании верующих напряженным ожиданием последних времен, пришествия Антихриста и Страшного суда. Во второй половине XVII в. происходит постепенная смена эсхатологических моделей. Образ смерти становится все более устрашающим. К началу XVIII в. русская церковь постепенно приходит к убеждению, что Страшный суд, который был обещан в Евангелии и Апокалипсисе, состоится не скоро, и человек не может ни высчитать, ни знать сроки его прихода. Чтобы обрести спасение, благочестивый христианин должен всегда быть готовым к собственной смерти, думать о ней и страшиться ее. Смерть подменяет собой Страшный суд. На переходе от Средних веков к Новому времени происходит индивидуализация религиозного опыта, которая может свидетельствовать о глубоких переменах в недрах всей русской культуры и общественного сознания.

Древнерусский человек перед лицом смерти (окончание)

Статья построена на подлинных архивных документах и снабжена комментарием, имеющим характер чрезвычайно бережного отношения к авторам писем – Церетели, Бургиной и Николаевскому. Анна Михайловна Бургина эмигрировала из большевистской России в 1922 г., была помощницей Бориса Ивановича Николаевского – видного деятеля российской социал-демократии, исследователя отечественной и европейской политической истории, основателя партийного архива РСДРП, знатока, собирателя и публикатора архивных документов. В конце 1923 г. Николаевский отправил Бургину в Париж, боясь, что шедшие на ее берлинский адрес нелегальные письма от членов Бюро ЦК ушедшей на родине в подполье меньшевистской партии, как-то могут сказаться на судьбе ее родных. По его просьбе известный российский политик и общественный деятель Ираклий Георгиевич Церетели взял ее к себе секретарем. С конца 30-х гг. она была бессменным ассистентом Николаевского. Так уж получилось, что их архивное наследие разбросано по многим зарубежным и отечественным архивам в Москве, Санкт-Петербурге, Тбилиси, Париже, Амстердаме, Вене, Нью-Йорке, Стэнфорде, Иерусалиме. Только сейчас, когда, наконец, появилась возможность собрать их воедино, раскрываются нам неизвестные раньше страницы их жизни.

О двух акцентах в философско-богословском творчестве о. Георгия Флоровского

Автор статьи отмечает, что критерием доброкачественности философско-богословской мысли для отца Георгия Флоровского выступает верность не букве, но духу святоотеческого Предания. Художественный вкус, чувство стиля помогают ориентировать мысли в духовной сфере, но критерием Истины здесь может выступить только Божественное присутствие. Религиозный догмат понимается Флоровским не как некое формально-логическое определение, а как описание исторического события нисхождения Святого Духа на участников церковного собора.
Статья посвящена жизни и деятельности одной из самых крупных политических фигур советской истории В.М. Молотова. Он принадлежал к старой когорте революционеров-большевиков. Был замечен Лениным и выдвинут им на работу одним из секретарей ЦК партии. Затем он стал правой рукой Сталина в его борьбе за власть. После разгрома внутрипартийной оппозиции возглавил советское правительство, был также наркомом (министром) иностранных дел, в этом качестве вел переговоры, в частности, с Гитлером, Черчиллем и Рузвельтом. После смерти вождя и отца всех народов претендовал на первую роль в партии, но по ряду обстоятельств терпел неудачу за неудачей и был удален Хрущевым из высшего советского руководства, а затем и из партии.