язык:
научный журнал
РОССИЯ XXI

Все выпуски за 2000 г.

2000 №1

Между утопизмом и фатализмом: российская элита как субъект евроатлантической экспансии

Недавнее возрождение интереса к возможности вступления России в НАТО ("а почему бы и нет?") вписывается в циклическую модель отношений между Россией и Западом в период смены власти в России: подобные предложения звучали в 1954 и 1991 годах, оба раза оказываясь прелюдией к расширению Альянса на восток. В данной статье рассматриваются внутренние аспекты политики ельцинской России в отношении НАТО и причины ее стратегического провала. Стремление российских реформаторов к членству в Альянсе (бессмысленное с точки зрения большинства как сторонников, так и противников расширения НАТО на Западе) объяснялось, в частности, восприятием НАТО как силовой структуры прогрессивного человечества, союз с которой отвечал установкам авторитарных "модернизаторов" на силовое преобразование собственного общества. Между тем, попытки реализовать проект оборонительного сообщества "от Ванкувера до Владивостока" угрожали обострением глобальных конфликтов между Севером и Югом, в которых России была уготована роль геополитического буфера. Кроме того, атлантисты игнорировали внутризападные противоречия вокруг вопроса о будущем НАТО, в частности между ориентированной на Европу американской элитой периода холодной войны и настроем американского общества в пользу изоляционизма, отражавшего низовое давление континентальной "глубинки". Втянув российскую дипломатию в переговоры об условиях расширения НАТО и его "особых отношениях" с Россией, американские сторонники экспансии получили решающее преимущество в собственной внутриполитической игре. При этом были задействованы как материальные интересы, так и когнитивные ограничители мышления российских элит, чьи всплески утопических фантазий чередовались с преждевременным смирением перед "неизбежностью" расширения Альянса и с готовностью обсуждать пути "минимизации ущерба" задолго до того, как консенсус по вопросу о расширении был достигнут между ветвями власти в США и их союзниками по НАТО. Политика негласных договоренностей также объяснялась холодной войной Кремля против законодательной власти, стремившегося исключить думскую оппозицию из участия во внешнеполитическом процессе. В частности, поэтому Москва согласилась на необязывающий Основополагающий акт вместо всеобъемлющего договора между Россией и НАТО, подлежащего ратификации в парламентах, которая, в свою очередь, могла поставить под вопрос сам ход расширения Альянса.

Российская цивилизация — утопия или реальность?

В отличие от Тойнби, Шпенглера и Хантингтона автор статьи считает, что цивилизация - это "тело" культуры, а культура — "душа" цивилизации. Главный идейный поиск России - в преодолении разрыва между цивилизацией и культурой, а главное для страны - не стать частью Запада или принципиально отличаться от него, а вместе с ним создать общечеловеческую универсальную (наднациональную) цивилизацию, которая является единственной альтернативой состоянию цивилизационной разобщенности. "Общество культуры", по мнению автора, — единственно приемлемая модель мировой цивилизации.

О евразийстве как культуроцентричном мировоззрении

Россия — суперконтинентальная страна, расположенная в северных широтах. Поэтому она в принципе не может быть конкурентно-способной в деле производства товаров массового спроса. Если она продолжит играть по западным либерально-демократическим правилам, то место ей на обочине истории обеспечено. Чтобы включиться в мировую экономическую систему не как сырьевой придаток, а как поставщик уникальной наукоемкой и культуроемкой продукции, Россия обязана сделать ставку на свой культурный потенциал. По мысли евразийцев в России должна быть создана идеократическая или культурократическая политическая система, нацеленная на отбор, воспитание и выдвижение на командные посты подлинной элиты (политической, экономической, культурной). Примат культуры над политикой – это ответ на брошенный России географический вызов.

Русско-крымские отношения в эпоху Смуты

На примере взаимоотношений, существовавших между Россией и Крымским ханством в начале XVII века, автор подчеркивает значение, которое русские цари придавали внешнеполитическим контактам. Рассматриваемый период отмечен исключительно тяжелым внутренним положением России. На протяжении десяти лет пять верховных правителей сменяли один другого, при этом каждый из самодержцев, среди которых были и самозванцы, уделял особое внимание внешней политике. Приводимый автором полный перечень посланников и посольств Москвы в Крымское ханство и перечень двусторонних дипломатических миссий наглядно демонстрируют роль этих отношений для России.
Статья о жизненном пути Н.А.Булганина, совершившего восхождение от сотрудника вооруженной охраны одного из провинциальных заводов России до председателя Совета министров СССР, и о крушении этой блистательной карьеры после попытки отстранить от власти Хрущева, когда участникам так называемой "антипартийной группы" Маленкову, Молотову и Кагановичу удалось склонить Булганина на свою сторону. Автор статьи отмечает, что его герой был одним из наиболее образованных людей тогдашнего правительства (он все же окончил реальное училище), но не кичился этим, был лоялен по отношению к товарищам и не стремился занимать ведущие позиции.

О некоторых тенденциях осмысления Первой мировой войны, революции и большевизма современниками

В продолжение размышлений об особенностях осмысления современниками переломного периода в истории России, связанного с Первой мировой войной, автор обращает внимание на восприятие проблемы патриотизма до и после 1917 г., различные трактовки большевизма как политического феномена. Характеристика углубления раскола в среде деятелей культуры включает в себя анализ общественно-политической позиции А.Блока и других т.н. «интеллигентов-перебежчиков». Ставится вопрос о том, можно ли видеть в «принятии» Октября полное одобрение идеологии большевизма. Обосновывается вывод о том, что наблюдательность и интуиция писателей, погруженных в бытие новой России, позволяли им в иных случаях точнее определить вектор развития советского государства и общества, чем сумели это тогда же сделать эмигранты – сменовеховцы и евразийцы. Подчеркивается, что во многом отношение к большевизму с позиций защиты культуры зависело от принадлежности к тому или иному поколению.

1945: как понимали в Америке национальный интерес

По мере приближения Второй мировой войны к ее финальной стадии американские политики, дипломаты и журналисты выражали заметное беспокойство в отношении будущего мировой системы и еще большую тревогу в отношении того, в какой пропорции национальный интерес США будет представлен в каждой клеточке ее составляющих элементов. Принимая во внимание превосходящую мощь Америки, они исходили из того, что мир следует перестроить по американскому образцу, тем самым воплотив в жизнь мечту об "американском веке"

Российский политэконом начала XIX века

Речь идет о мыслителе и государственном деятеле Н.Мордвинове. Мало кому известно, что еще в начале XIХ века в России были ученые, внесшие свой вклад в мировую экономическую науку. Тщательно изучив труды зарубежных экономистов, Мордвинов использовал их применительно к России и развил с учетом специфических особенностей страны. Особый интерес, по мнению автора статьи, представляет эссе Мордвинова о частных провинциальных банках, где он излагает свои взгляды на денежную систему и бюджет, — вопросы, актуальные для него по роду деятельности, — Мордвинов был в течение некоторого времени главой департамента государственной экономии России
2000 №2
Анализируя ключевые проблемы политического процесса в России (место России в современном мире в соответствии с ее возможностями, стремление политиков к персональному успеху абсолютно независимо от социальных результатов их собственной деятельности, конфронтации между элитными корпорациями, исход Чеченской войны, угроза, исходящая от исламского терроризма, попытки власти изменить контроль элит при помощи неожиданных атак на элитные группы), автор показывает, что российским властям недостает понимания реальной стратегии и целей, то есть власть в России до сих пор испытывает дефицит качеств, которые должны быть присущи всякому субъекту власти. Власть, неспособная мобилизовать общество для усиления его собственной мощи, ошибочно считает, что инертность народа и слабость оппозиции обеспечивают ее безопасность. Более того, власть старается сохранять свои позиции при помощи давления на ослабленных соперников. Но такого рода давление толкает оппозицию в объятия врагов России, делает консолидацию элиты и народа невозможной и еще больше ослабляет власть. Государство без общества мертво. И мы должны предпринять все, что в наших силах, для того, чтобы изменить создавшуюся ситуацию.

Становление советской индустриальной системы

Автор исследует логику и механизмы претворения в жизнь обеих модернизаций советской индустриальной системы, предпринятых соответственно в 30-х и в 50 - 60-х годах. Первая модернизация представляла собой экономическую составляющую уникального сверхнационального общественного макропроекта, который интегрировал ценности советского общества и являлся ответом на кризис западной цивилизационной модели. Вторая модернизация предусматривала адаптацию советской индустриальной системы к новым условиям развития советского общества, которые возникли в послевоенный период. Исследование проведено с междисциплинарных позиций. Традиционный экономический анализ усилен исследованием социального и культурного измерений советской модернизации, структуры советского участия в мировой экономике и так далее. Модель советской индустриальной системы, сложившаяся к 70-м годам как результат двух модернизаций, предусматривала динамичный экономический рост. В пределах этого роста заметно повышались жизненные стандарты, были начаты и получили развитие крупномасштабные оборонные программы, производство перешло на технологии нового поколения. Эта же модель предопределила границы эволюционного саморазвития советской индустриальной системы в том, что касается целей и намерений саморазвития и привлеченных системных ресурсов.
Автор утверждает, что стандарты справедливости являются необходимой предпосылкой для выживания населения России и нормального существования любого общества. В некотором фундаментальном смысле, все, в чем нуждается российское население — это восстановление самой идеи справедливости. События последних пятнадцати лет, их прискорбные результаты и нынешняя плачевная ситуация, которая кажется безнадежной, имеют причиной отступничество от принципа справедливости, который был извращен советской и постсоветской элитами.
Крупномасштабные изменения в государстве и обществе всегда по-новому ставят проблему взаимоотношения светской и духовной властей, поэтому столкновение патриарха Никона и царя Алексея Михайловича не было случайностью. «Дело Никона» – лишь один из способов разрешения вопроса сосуществования двух властей в период становления абсолютизма, крайне болезненный, но во многом предопределивший «бесконфликтные» сценарии последующих столкновений светских и церковных властей.

Ялта — кто виноват? Размышления американского дипломата

Публикация малоизвестных рабочих заметок Чарльза Болена, видного американского дипломата 40–60-х годов и активного участника ялтинского процесса, посвященных подоплеке Ялтинской конференции, проливает свет на старые споры по поводу политики Франклина Делано Рузвельта в отношении Советского Союза. Была ли Ялта в действительности ошибкой, предательством американских интересов, или это был реалистичный компромисс? Какая из сторон в первую очередь ответственна за невыполнение ялтинских договоренностей? Точка зрения Болена на реализм ФДР, достаточно убедительная в ряде отношений, заходит слишком далеко в освобождении США от всякой ответственности за развал Большой Тройки. Неоднозначность наследия Ялты остается важным уроком для будущего американо-российских отношений.

1953: предстояла ли советским евреям депортация?

Автор рассматривает ряд публикаций, затрагивающих тему депортации евреев в Еврейскую автономную область, намечавшейся на 1953 г. Представленные версии высылки основываются на устных показаниях бывшего работника госбезопасности Н.Н.Полякова, а также свидетельствах Булганина и Хрущева. Документов, доказывающих, что депортация действительно намечалась, пока никому не удалось обнаружить, так что поставленный в заглавии вопрос остается до сих пор открытым.
2000 №3
The author sums up results of the first 100 days of Putin’s tenure, of 100 days euphoria burning out, of 100 days of choice between action and pretence of action. The author introduces the notion of «the Family» and defines it as the damaged, maimed section of the Russian society. He calls for undertaking whatever is possible to localize this section and to prevent the society as a whole from transformation into «the Family». The author refers to the recent Pushkin Square explosion and, having considered arguments brought forward in favor of the «Chechen trace» of the tragedy, makes the principal emphasis on the ascending power of the 21th century, Islam which is slowly consolidating mass, just awaken from its lethargy due to the shock of colonization, and on «the System», i.e. the section of Islam which agreed to become an instrument for certain Western forces' strategy of «the Big Game» «the Big Elite» plays.

The Making of the Soviet Industrial System (the end)

The subjects of the article’s concluding part are the modernization of the Soviet industry over the 50s and 60s and the subsequent events which brought about its structural crisis. It is noted that this modernization marked one of the most successful periods of the Soviet economy development. Peculiarities of the Soviet world-economy and the peculiar forms of maintenance of its structural and technological balance are demonstrated. According to the author, the reason for the Soviet industrial system’s structural crisis is the conflict between attempts to maintain high rates of the Soviet world-economy's structural core development and maintenance of the structural and technological frameworks for the economic growth. The author emphasizes that this conflict emerged due to competition with the West which went along in the military as well as in the consumption spheres.

GULAG and Aushwitz: The Comparative Research's Meaning and Function

The East-European change of regime found his ideological legitimation in the identification of fascism and «communism» in which the main discourse of this epoch concentrated. In the centre of this ideological legitimation there stands the Auschwitz-Gulag analogy. The author shows the political and ideological motivations, function and arguments of the newly actualised analogy of «AUSCHWITZ AND THE GULAG». The origin of this analogy was determined by the political aims of different political forces in the period of Cold war. After the change of regimes the identification of AUSCHWITZ AND THE GULAG became a rightist-conservative «narrative» in the historiography and in the streamline official political discourse. The function of this identification is to push out to the periphery of existence the system-critical thinking and movements as «extremes». The totalitarianism as a «theory» today has only one function in the historiography: the total criminalization of the history of the Soviet Union and «Communism» (see for example: «The Black Book of Communism»). The author shows that Auschwitz (Endlösung) and Gulag had different reasons and different aims, and also that to deny these differences means the historical relativization of the Endlösung. The author argues for the depolitization of this subject, which means to take seriously the archival research and scientific elaboration.

Secret Service Versus the Imperial Chancellery: Myth or Reality?

The article deals with the creation and activities of the «Holy retinue» which was the secret organization of the court Russian aristocracy. According to the conventional story, its aim was to defend the Emperor’s family and to fight «revolutionary false doctrines». However, the analysis of this body’s activities and prospects set forth by the body’s members demonstrates that in fact the body was set up to carry out the political control over the secret services. The author points out the similarity of the «Holy retinue» and the ideological counterintelligence inside the KGB of the USSR. The author thinks that the issues he raised in respect of the «Holy retinue» history, relationships between the KGB and the Soviet Communist Party’s elite cannot but be a subject of interest for the contemporary Russian politicians.

Peter I, Catherine II and the Shaping of Foundations of Russian Foreign Policy

The article focuses on the formation of basic trends in Russian foreign policy under Peter I and Catherine II. In the author’s view, the spectacular rise of Russia from a negligible international entity at the end of the 17th century to a great power status by the close of the 18th century was due not as much to objective factors as to personal qualities of Russian rulers. Only those who proved capable of conceptual thinking and of imposing their will on others managed both to secure the country’s vital interests through territorial gains and to obtain a prestigious role of Europe’s balance-holder.
Herewith is digest of confidential meeting of the Council on Forein Relations (USA, New York City), July, 15, 1940 with count Carlo Sforza’s report on the last days of the Third Republic in France. The principal point of the eyewitness review of the generally known Italian politician and diplomat sounded like that: the basic reason for the collapse of France in June 1940 is not German tank divisions, Stuka dive bombers or espionage. These weapons assisted in the defeat but they were not fundamental. The real explanation is psychological. In contrast with the First World War (1914—1918) which unified France, the beginning of World War II divided the nation into two camps. It is the existence of these two Frances, Carlo Sforza argues, which more than anything else explains the collapse of the postversailles France. Generally speaking the lower and middle classes regarded Germany as the great enemy and believed in fighting to the bitter end. On the contrary the upper classes were implacably opposed to any kind of war with Germany for they were hipnotized by one danger and only one: Bolshevism. «They would have welcomed a war with Russia any time». That was the most essential Sforza’s account concerning the higher priority interests of the French upper classes during the crucial years of 1939 and 1940. The tragedy of France told by Carlo Sforza brings us to a historical parallel with the breakup of the Soviet Union in the course of which «the Petain syndrome» played almost the decisive role.
In the short essay the author deals with issues related to the urgent measures that are to be taken to come out of the crisis and to promote right tax and budgetary policies, administrative reform and reform of pensions.
2000 №4
В статье выражается глубокая озабоченность отказом от Принципа единства развивающегося человечества. Происходит загнивание Ялтинской системы, где был сформулирован сталинско-рузвельтский Ялтинский принцип единства мира, прямым объявлением войны которому стал Манифест устойчивого развития. Новых глобалистов интересует ситуация, в рамках которой можно необратимо наращивать амплитуду финансового скачка в одной-единственной точке финансового пространства. Финансовый кулак сжимается для глобального поединка. Имитации, ложные удары, прощупывание слабых мест противника – элементы системы боевых действий. Вообще же система – это совокупность связанных элементов, объединенных целью. В новой модели мироустройства нет места даже разговору о помощи развивающимся странам, нет даже декларирования этой цели, бегство от которой равносильно бегству от Принципа единого человечества. История – производитель новых целей, а цель имеет свойство превращаться в мертвую догму. При этом система становится силой, сковывающей рвущееся вперед новое. Но если форма омертвела настолько, что не дает развиваться содержанию, ее надо поставить на место.

Почему неолиберальная экономическая политика не имеет перспективы в XXI веке

На фактическом материале показано, что главное положение неолиберальной политики о способности рыночного хозяйства к саморегулированию, является только видимостью. Потребность в государственном регулировании экономики есть всегда и только в случае отрегулированной экономики требуется лишь небольшое количество экономических рычагов для управления темпами роста и инфляцией, только тогда возможна "открытость" экономики, т.е. возможность ее работы в отсутствии протекционизма государства. Если слабая экономика оказывается "открытой", то она неизбежно превращается в донора развитых стран.

Владимир Соловьев и о. Г.Флоровский (О либерализме и консерватизме в религиозно-философской мысли)

Публикуется статья Г.Флоровского "Вера и разум в философии Соловьева". Автор, которому была присуща высокая взыскательность в оценке духовных явлений, подвергает критике религиозную философию В.Соловьева. Соловьев – либерал, глубоко проникшийся духом шестидесятнического утилитаризма, а либерализм, по мнению Флоровского, для религиозного философа недопустим. Отмечая несомненные заслуги Соловьева в том, что ему удалось сделать религиозные темы достойным предметом обсуждения, пробудить в душах религиозные чувства и реабилитировать христианство от обвинений в политической и социальной реакционности, автор подчеркивает, что дальнейшее развитие русской философии возможно не на путях Соловьева, а на путях отталкивания от него.

Россия и Крымская система (1856—1871). К вопросу о выигравших и проигравших

В статье рассматриваются факторы, лежавшие в основе происхождения так называемой Крымской системы – новой расстановки сил, сложившейся в результате военного поражения России в середине 50-х годов XIX в. Расходясь с традиционным мнением, автор считает, что, несмотря на политику "сосредоточения", вызванную к жизни крымским фиаско, Россия, зачастую даже помимо своей воли, продолжала играть значительную роль в международных делах. Поскольку она была главным гарантом Венского урегулирования (1815 г.), ее самоустранение с европейской сцены повлекло за собой фундаментальные перемены в континентальном балансе сил. Чтобы восстановить хотя бы подобие порядка и осуществить свои цели, сначала Франция, затем Германия вынуждены были прибегнуть к русской помощи. В итоге оказалось: тем, кто в 1856 году считались победителями, не удалось создать действенную систему для защиты их геополитических завоеваний в Европе и за ее пределами. Вместо этого они запустили маховик радикальной дипломатической революции, чтобы вскоре пожалеть о ее нежданных последствиях.

Восьмой советский премьер Косыгин

Излагаются основные события жизни А.Н.Косыгина. Особое внимание уделяется начавшимся в 1965 г. под его руководством реформам хозяйственного механизма: совершенствование управления оборонной промышленностью, системы управления промышленностью и строительством, планирования народного хозяйства и методов хозяйствования. Автор описывает трудности, которые пришлось преодолевать герою его повествования для того, чтобы привить на социалистической почве минимальные рыночные преобразования и хозрасчет.
2000 №5
Государство в России всегда было средством реализации определенной миропроектности. В новорусскую традицию и культуру державность не укладывается, поскольку в них нет связки государственности и миропроектности. Автор отмечает, что при выборе между противниками государственности и государственниками, чья стержневая идея – патриотизм плюс глобализм – ему чужда, он, тем не менее, на стороне вторых. Абсолютно самоубийственной для России является овладевшая умами подавляющего большинства идея вхождения в Новый мировой порядок. В недрах советской цивилизации был накоплен гуманистический потенциал форсированного духовного роста, который сейчас и для России, и для всего мира актуален, как никогда ранее. Автор считает необходимым укрепление власти избранного Россией президента, но не видит реальных шагов в этом направлении. Если в обществе отсутствуют вертикали смыслов, ценностей, идей, в нем не может быть построена вертикаль власти.

Почему неолиберальная экономическая политика не имеет перспективы в XXI веке (продолжение)

В этой части статьи автор описывает историю преобразования мировой экономики в неолиберальном духе: отказ от бреттон-вудских соглашений и выработка системы характеристик в рамках вашингтонского консенсуса, программа поствашингтонского консенсуса. Излагается суть неолиберальной трансформации экономики и показано, что на сильные экономики эти преобразования оказывают достаточно слабое влияние и при влиянии государства как регулирующего экономику фактора эффективность развитой экономики может быть повышена. Что касается слабой экономики, то при ее вхождении в неолиберальный режим продолжают действовать как уже имевшиеся, так и новые, негативные факторы, а также перестают действовать существовавшие ранее компенсаторы негативных факторов, т.е. неолиберальная трансформация дает только минусы, один из которых – тенденция наращивания массы теневой и криминальной экономики. Только регулируемая смешанная экономика может быть эффективна.

Музей и историческое сознание

В статье рассматриваются вопросы, связанные с положением и перспективами развития в российском обществе исторических музеев как явления общественно-политической и культурной жизни. По мнению автора, музей, воссоздавая с помощью подлинных памятников традиции и культурные модели прошлого, не только служит сохранению наследия, но и содействует критическому анализу общественных норм и ценностей, стремится к их аутентичному воссозданию. Этим объясняется тяготение музея к рациональным, научным методам интерпретации наследия, а потому музей является одним из важных средств поддержания исторического сознания развитого общества. Крушение коммунистической идеологии в России повлекло распад Большой российской национально-государственной традиции на множество образующих ее частных, локальных, архаических традиций и соответственно к распаду единой экспозиции музеев на множество разнородных выставок. Автор считает, что познавательные установки музея позволяют увидеть исторический процесс целостно.
Статья посвящена анализу характерных для В.И.Ленина методов государственного управления, а также разбору его представлений об эффективности государственного аппарата. В качестве материала для анализа служит деловая переписка Ленина на посту главы советского правительства. Анализ показывает, что к особенностям ленинского менеджмента относится полное игнорирование всех формальных характеристик государства, таких как организационное устройство, функциональная специализация или уровень компетенции. Ленин представлял госаппарат как совокупность людей, различимых не должностью или положением в структуре, но исключительно личными качествами. Искусство госуправления для Ленина заключалось в предельно свободном манипулировании людьми, сочетающемся с возложением ответственности за все на специально назначаемых чрезвычайных комиссаров. В статье сопоставляются ленинские методы управления с характерными методами современного российского правительства.

«Вторая Молдавская республика» и Приднестровье

В данной статье анализируется процесс создания парламентской республики в Молдавии и его последствия для молдавской внешней политики, включая отношения с Россией. Хотя в политической жизни на всем постсоветском пространстве за исключением республик Балтии доминирует усиление президентской власти, последние изменения в политической системе Молдавии привели к созданию парламентской республики. Эти изменения имели следствием и новые тенденции во внешнеполитическом курсе этого государства: активизацию отношений с Европейским Союзом и озвученная уже на парламентском уровне некоторыми политическими силами идея создания межправительственного союза с Румынией. Развитие этих направлений может существенным образом подорвать существующий в регионе баланс сил, серьезно затронув в первую очередь российские интересы. До этого сущность российской политики по отношению к Молдавии заключалась в поиске баланса между экс-президентом П.Лучинским, Партией коммунистов Молдовы, имеющей самую большую фракцию в парламенте, и руководством Приднестровской Республики. В новых политических условиях ставка России преимущественно только на одну из политических сил – коммунистическую фракцию и ее лидера П.Воронина – уже показала свою неэффективность. Отношения же России с Приднестровской Республикой могут быть дополнительно осложнены разворачивающейся здесь политической борьбой, в основе которой – борьба за передел собственности. Поэтому без многостороннего анализа новой политической ситуации в регионе российские возможности по отстаиванию своих интересов здесь будут существенно ограничены.

Восьмой советский премьер Косыгин (окончание)

Во второй части статьи автор останавливается на рассмотрении тех событий, которые привели к пробуксовке экономической реформы в СССР, а затем и к свертыванию ее. Уделено внимание международной деятельности премьер-министра и постепенное оттеснение его на второй план, несмотря на ряд крупных успехов. Отмечается, что и политическая, и физическая смерть Косыгина совпали с тем временем, когда стало ясно, что модернизировать советскую военно-мобилизационную систему невозможно. С реальной международной разрядкой было покончено, начался новый виток холодной войны, которую СССР проиграл.

Русско-персидские дипломатические контакты и «кавказский вопрос» в начале XVII века

Смутное время. Страна переживает глубокий кризис. Тем не менее Московское государство стремится поддерживать контакты с Персией и защищать свои интересы на кавказском направлении. Со своей стороны и персидский шах настойчиво ищет сближения с московскими царями: Борисом Годуновым, Лжедмитрием I, Василием Шуйским, желая заручиться их поддержкой в борьбе с Османской империей, что, тем не менее, не мешает его правительству в период кульминации Смуты строить планы отторжения южнорусских земель. И только восстановление государственного порядка в Москве заставило шаха Аббаса I отказаться от осуществления этих планов и способствовало возрождению дружественных отношений между Россией и Персией.
2000 №6

"Полосатый рейд" или о том, что происходит с властью в России

Сегодняшняя информационная суета вокруг "кризиса власти" основана на фундаментальном несоответствии между содержанием российского политологического процесса и политическим языком, его описывающим. Вся культура человеческой истории опирается на образ героя, совершающего экстремальные усилия. В постсоветской России все было продано за некое удобство, но на фундаменте таких продаж нельзя строить никакую жизнь. Идея удобства не создает удобства. Оно побочный продукт чьих-то героических усилий. Страна может быть местом чего угодно, но не удобства, ибо в этом случае она превратится в макроОсвенцим. Выстраивается страна не Кремлем, а бедой, причем намного медленнее, чем гибнет.

Почему неолиберальная экономическая политика не имеет перспективы в XXI веке (окончание)

Рассматриваются различия между классическим рыночным хозяйством и рыночной экономикой неолиберального типа. Показано, что переход от системы регулируемого рыночного хозяйства к экономике неолиберального типа не приблизил рыночное хозяйство к образцу 19 века, а отдалил его от него, что рыночное хозяйство неолиберального типа это не экономика роста, а экономика перераспределения, что в силу своих внутренних свойств неолиберальная экономика – это экономика с ограниченным сроком жизни в 30–40 лет. Согласно приведенным подсчетам, неолиберальный эксперимент за 25 лет стоил мировой экономике 400 трлн. долл., а экономике США – около 90 трлн. долл., подорвав ее способность конкурировать с восточноазиатскими экономиками и особенно экономикой Китая, являющейся главным системным конкурентом мировой неолиберальной рыночной системы. Аргументируется точка зрения, согласно которой условием сохранения Западом глобального потенциала влияния является возврат к системе рыночного хозяйства, близкой по своим характеристикам системе мировой экономики периода господства бреттон-вудской валютной системы.
Проблема интерпретации исторических источников выступает в современной гуманитарной науке на первый план. Связано это с поступательным развитием теоретического источниковедения, которое сегодня ставит своей задачей определить наиболее корректные и объективные пути истолкования текста. При этом главным предметом исторического исследования является уже не достоверная "реальность" прошлого, но точка зрения автора, творца источника. Так устанавливаются особые субъект-субъектные отношения ученого и "чужого" сознания, фрагменты которого запечатлены в памятниках прошлого. При этом сам исторический текст выступает в качестве единственной достоверной реальности, важнейшей составляющей самого познавательного процесса. Однако эта позиция не может быть целиком принята без сопутствующих оговорок. Полемике вокруг теоретических споров в современной гуманитарной науке и посвящена эта статья.
Теософия выдающегося французского поэта Шарля Бодлера выступает в Европе как важнейший этап в становлении неоромантического сознания. Мировоззренческие основы и этико-эстетический смысл рецепции произведений Бодлера в неоромантизме XIX и XX вв. стали предметом статьи. Автор пытается определить, в чем состояли основные закономерности этой преемственности. Типологическое родство бодлерианства и неоромантического мышления как такового возникает в результате творческой ассимиляции теософских первооснов и связанных с ними эстетических стратегий модернизма и постмодернизма, соответственно, признающих и отрицающих философскую индивидуализацию субъекта, что определило наиболее яркие черты в эволюции позитивистской мысли минувшего века.

Бюрократия и олигархия в историко-политической перспективе

Статья посвящена исследованию взаимосвязи типов развития социумов и моделей формирования политических элит. Автор исходит из наличия двух парадигм развития – мобилизационной и инновационной, – предопределяющих формирование принципиально различных моделей элитообразования: "бюрократической" ("служилой") и "олигархической". В условиях мобилизационной модели развития функции политической элиты выполняет высший эшелон административно-политической бюрократии, тогда как субъектом инновационного развития выступают экономически доминирующие группы. На материале сравнительного анализа политического развития России и США представлен детальный анализ факторов, способствующих диверсификации моделей развития и ссответствующих им политических форм. Отмечается , что исторически длительный период доминирования мобилизационных методов развития обусловил тот факт, что сложившаяся в условиях мобилизационного развития модель элитообразования функционировала на значительном протяжении российской истории. В ходе социальных реформ 1990-х годов "служебный" принцип уступил место "олигархическому". Современный этап развития российского общества характеризуется сложным взаимодействием плюралистически организованных политико-финансовых групп с политико-административной бюрократией.
Статья посвящена одному из самых трагических событий царствования Николая II. Ходынская катастрофа стала грозным предупреждением, но власть не извлекла уроков из случившегося. Коронационные торжества 1896 г. потеряли всякий смысл. Вместо духовного единения власти с народом и народа с властью – чудовищное массовое самоистребление. Казалось бы, – роковое стечение обстоятельств, но оно превращается в пророчество, в закономерность истории.